Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США возле штаб‑квартиры крупной американской ИТ‑компании, Вашингтон, 1 апреля 2026 года.
Манифест технологической компании: 22 тезиса «эра сдерживания на основе ИИ»
Американская компания, разрабатывающая программное обеспечение для вооружённых сил и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором формулируются принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Документ был размещён 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги её генерального директора и сооснователя Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной совместно с топ‑менеджером Николасом Замиской и вышедшей в 2025 году. По словам авторов, книга призвана стать попыткой теоретически обосновать деятельность компании.
Ключевые тезисы: армия, ИИ и «обязанность» техноэлиты
1. Инженерная элита крупнейшего технологического кластера США, как утверждается в манифесте, находится «в моральном долгу» перед страной и обязана участвовать в её обороне.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», замечая, что iPhone, радикально изменив жизнь людей, одновременно якобы сузил представление общества о технологических возможностях.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры или цивилизации, по мысли авторов, можно простить только в том случае, если она обеспечивает экономический рост и безопасность общества.
4. Подчёркивается «ограниченность мягкой силы» и одной лишь риторики: победа свободных и демократических обществ, по их мнению, требует «жёсткой силы», которая в XXI веке будет основываться на программном обеспечении.
5. По поводу вооружений на базе ИИ авторы заявляют, что вопрос не в том, появится ли такое оружие, а в том, кто и с какой целью его создаст: противники, как говорится в документе, «не будут тратить время на показные дебаты», а просто начнут действовать.
6. Предлагается рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать военную службу всеобщей обязанностью, вступая в будущие войны только при условии, что «риск и издержки разделяются всеми».
7. Заявляется, что если военнослужащие требуют более совершенное оружие — то же должно касаться и программного обеспечения; одновременно авторы допускают дискуссию о допустимости военных операций за рубежом, настаивая на безусловной поддержке отправленных в «зону риска» военных.
8. Госслужащие, по мнению составителей текста, не должны становиться «жрецами» и при нынешнем уровне оплаты федеральных чиновников любой частный бизнес «с трудом смог бы выжить».
9. Авторы требуют большей снисходительности к тем, кто занимается публичной политикой: искоренение пространства для прощения и отказ от терпимости к внутренним противоречиям человеческой природы, по их мысли, приведёт к появлению лидеров, о выборе которых общество пожалеет.
10. Критикуется «психологизация современной политики» — поиск смысла жизни и самоидентификации в политике и проекция личных переживаний на незнакомых людей, что, по убеждению авторов, обречено на разочарование.
11. Отмечается, что общество слишком спешит «уничтожать противников и злорадствовать», тогда как победа должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Провозглашается завершение «атомного века» и приход новой эры сдерживания, основанной на искусственном интеллекте.
13. В документе утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США, и что именно там существует наибольшее количество возможностей для людей без наследственных привилегий.
14. Американской военной мощи приписывается заслуга в почти столетнем отсутствии прямых столкновений великих держав и, как следствие, в том, что три поколения «не знали мировой войны».
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть: ослабление Германии названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь платит высокую цену; аналогичная приверженность пацифизму, по мнению авторов, может изменить баланс сил в Азии.
16. Отдельный тезис посвящён поддержке тех, кто пытается создавать новое там, где рынок бессилен. В пример приводятся «масштабные амбиции» Илона Маска, над которыми, как утверждают авторы, культура «часто насмехается», игнорируя ценность созданных им проектов.
17. Кремниевая долина, по мнению авторов, должна активно участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от решения этой проблемы, не рискуя и не предпринимая серьёзных шагов ради спасения жизней.
18. Подчёркивается, что агрессивное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отпугивает талантливых людей от государственной службы и делает публичную сферу настолько нетерпимой, что во власти остаются «малоэффективные и пустые фигуры».
19. Осуждается навязчивая осторожность в политической и публичной жизни: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», часто в итоге вообще ничего не говорят.
20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах и заявляют, что неприязнь к религии среди элит показывает закрытость их политического проекта.
21. Провозглашается неравноценность культур: утверждается, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», а другие «посредственны, регрессивны и вредны», при том что современная догма запрещает открытое оценочное суждение и ставит все культуры в один ряд.
22. Наконец, авторы призывают «противостоять поверхностному и пустому плюрализму», указывая, что в США и на Западе последние десятилетия избегали чёткого определения национальной культуры ради инклюзивности — и задаются вопросом, что именно в таком случае должно быть инклюзивным.
О чём спорят вокруг манифеста
Профильные издания отмечают широкий тематический разброс документа — от призыва к участию технологического сектора в обороне США и идеи всеобщей военной службы до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В частности, в пункте о культурах говорится, что нынешний запрет на иерархию и оценочные суждения игнорирует тот факт, что одни культуры якобы доказали свою эффективность, а другие являются регрессивными и вредными.
Значительная часть дискуссий развернулась и вокруг позиции компании по использованию искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы манифеста подчёркивают, что противники не будут тратить время на обсуждение уместности разработки критически важных технологий для армии и национальной безопасности и просто займутся их созданием и внедрением.
Отдельный блок критики вызвало высказывание о послевоенном ослаблении Германии и Японии. Ослабление Германии в документе названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь «платит высокую цену».
Реакция экспертов и СМИ
Публикация манифеста вызвала резонанс как в технологическом сообществе, так и в политической среде. Одно из американских деловых изданий назвало идею возвращения обязательного призыва на военную службу, отменённого со времён войны во Вьетнаме, одним из самых провокационных пунктов.
В аналитическом комментарии другого американского медиа отмечается, что некоторые положения документа перекликаются с аргументацией ультраправых о «превосходстве западных культур», поскольку в манифесте одновременно критикуются культурная инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о различии культур, указал, что признание подобной иерархии фактически открывает дорогу к применению разных стандартов проверки в отношении разных субъектов. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но, по его словам, их демократическая функция исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кем именно сформулированы эти тезисы: компания продаёт программное обеспечение, в том числе оборонным и миграционным ведомствам, и 22 пункта манифеста представляют собой не отвлечённую философию, а публичную идеологию бизнеса, чьи доходы зависят от продвигаемой им политической повестки.
Британские опасения и госконтракты
В Великобритании документ также вызвал критические отклики. По данным местной прессы, часть политиков поставила под вопрос целесообразность сохранения крупных госконтрактов с компанией. Отмечается, что на её долю приходится контрактов более чем на 500 миллионов фунтов стерлингов, включая соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член палаты общин Мартин Ригли назвал манифест, в котором одновременно одобряются государственное наблюдение с помощью ИИ и идея всеобщей воинской повинности, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Представительница лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию документа «крайне тревожной». По её словам, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической оборонной революции». Она добавила, что если такой игрок «пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то это уже гораздо больше, чем просто разработчик ИТ‑решений».
