В Тюмени стартовала первая смена военно‑патриотического лагеря, где школьников 14–17 лет обучают пилотированию беспилотных систем и выдают сертификаты. Решение вызвало вопросы у общественности.
Чкаловский районный суд признал врача виновным в получении взятки за фиктивную операцию и справку, позволившую юноше избежать службы; двоим посредникам ранее назначены по пять лет колонии.
В региональных объявлениях предлагают вакансии в отряде «Москва» для борьбы с дронами: контракт, зарплата от 220 000 руб. и график 3/3. В объявлении не уточняют, будут ли участники иметь статус военнослужащих.
Псковский областной суд утвердил решение районного суда об отмене условно‑досрочного освобождения для военного, которого осудили по статье об оставлении части.
Правительство республики подготовило проект постановления о частичной компенсации (50%) расходов на покупку дров для домохозяйств участников СВО и их родственников — до 10 куб. м в год для домов без центрального отопления.
Военкора из Чебоксар рассказал, что за мелкие нарушения на фронте — от перегоревшей лампочки до непристёгнутого ремня — солдатам выписывают протоколы; тем, кто отказывается платить командирам, предлагают «выбор»: взятки или штурмовые задания.
В регионе продлили срок заключения контрактов с Министерством обороны на месяц. Новобранцам обещают единовременные выплаты до 2,9 млн руб. и ежемесячное содержание от 224 тыс.; после подписания их направляют в учебные центры и на полигоны.
По данным правительственного доклада, в 2025 году российские военнослужащие провели более 45 тыс. встреч с учащимися и около 70 тыс. встреч с их родителями; через сеть центров «Авангард» прошли десятки тысяч школьников и студентов.
Станислав Морозов сообщил о задержании сотрудниками ФСБ: ему предъявили обвинение по ч. 2 ст. 280 УК о публичных призывах к экстремизму. Он признал вину и отпущен под подписку о невыезде; в 2018 году по той же статье уже привлекался к ответственности.
В Челябинской области сообщили об упрощении условий единовременных выплат участникам СВО и их семьям, однако на практике многие вынуждены добиваться помощи через суды, а родственники погибших остаются без обещанной поддержки.
